Бывают ли наркоманы бывшими

Долгое время я сам бы ответил: «Нет, бывших наркоманов не бывает. Если уж скатился — это навсегда». Сейчас я пишу этот текст как человек, у которого за плечами годы употребления, срывы, реабилитации, отчаяние и… трезвость, в которую раньше просто не верил.

Меня зовут Игорь. Когда-то я жил так, как будто у меня есть только один способ справляться с реальностью — наркотики. Мне казалось, что я контролирую дозы, людей, ситуации, свою жизнь. На деле наркотики контролировали все: мои решения, мои отношения, мои мысли.

Сегодня я могу честно сказать: да, наркоман может стать бывшим. Но это не красивый лозунг и не история про чудесное «одумался — и все прошло». Это путь, в котором много боли, честности, падений и снова подъемов.

Ниже — то, как это было у меня. Не теория, а мой личный опыт.

У каждого зависимого есть своя точка дна. У кого-то это реанимация, у кого-то тюрьма, у кого-то потеря семьи. У меня все было менее драматично внешне, но внутри будто что-то оборвалось.

Я проснулся однажды утром — если это можно было назвать утром, после нескольких дней употребления. В комнате стоял тяжелый запах, телефон был забит пропущенными, в голове гудело. Я посмотрел на себя в зеркало и впервые не смог отвести взгляд. Передо мной был человек с пустыми глазами, который, по сути, жил только ради следующей дозы.

Самое страшное было не то, как я выглядел. Самое страшное — что я перестал узнавать себя. Я не помнил, когда в последний раз искренне чего-то хотел, кроме вещества. Когда в последний раз сидел с родителями не под кайфом. Когда мне было не стыдно за то, что я делаю.

В тот день я впервые подумал не «надо завязать», а «если я так продолжу, меня просто скоро не будет». Это не просветление и не геройство. Это холодный, почти физический страх за свою жизнь.

Романтических историй в реальности нет. Отказ от наркотиков не начинается с красивого решения «с завтрашнего дня новая жизнь». Он начинается с хаоса.

Первые дни трезвости для меня стали настоящей встряской. Организм требовал привычной дозы, тело ломало, голова гудела. Но физическая ломка — только вершина айсберга.

Внутри творилось вот что:

• страх, который невозможно описать словами — будто у тебя забрали единственный знакомый инструмент выживания;
• пустота — без вещества день казался серым, растянутым, бессмысленным;
• злость на всех — на себя, на родных, на врачей, на жизнь;
• постоянное чувство, что «я не справлюсь» и что рано или поздно все равно сорвусь.

Каждый прожитый без наркотиков день казался марафоном. Вечером я ложился, как после тяжелой работы, хотя по факту мало что делал. Просто учился жить без привычного химического костыля.

Особенно больно было смотреть на то, что я натворил за годы употребления. Разрушенные отношения, потерянные доверия, отмененные планы, проваленные обещания. Очень хотелось закрыть глаза и снова уйти в иллюзию, где ничего не болит.

Но именно через эти испытания я начал возвращаться к себе. Я впервые проживал чувства трезво — без отключки, без ухода. Я впервые плакал от стыда и страха, не прячась за наркотик.

Много лет я слышал фразу: «Бывших не бывает». Сначала она пугала, потом раздражала, потом стала удобным оправданием: «Раз уж бывших не бывает, что с меня взять? Ну наркоман и наркоман». Сейчас я к этой фразе отношусь иначе.

С точки зрения медицины зависимость — хроническое заболевание. Это значит, что у меня всегда будет определенная уязвимость. Но хроническая болезнь — это не клеймо, а особенность, с которой можно жить. Как люди живут с диабетом, гипертонией, астмой — соблюдая правила, следя за состоянием, не игнорируя симптомы.

Быть «бывшим наркоманом» для меня — не значит вычеркнуть прошлое или притвориться, что этого не было. Это значит:

• я больше не живу по правилам вещества;
• я принимаю ответственность за свои решения;
• я выстраиваю жизнь, в которой наркотикам больше нет места;
• я знаю про свою уязвимость и не делаю вид, что она исчезла.

Наркоман — это не моя сущность, не единственное мое определение. Это часть моей истории, но не мое будущее. В этом для меня и есть слово «бывший».

Когда я только начинал путь, в голове было много мифов, которые только усложняли процесс.

Миф 1. «Хватит просто решить — и все». Я искренне верил, что одна сильная волевая попытка все решит. Но зависимость не ломается одной фразой «я завязал». Это не слабость характера, а болезнь, которая за годы вросла в привычки, реакции, мысли, окружение. Нужны время и системная работа.

Миф 2. «Если были срывы — я безнадежен».Срыв — это очень болезненно. Но он не равно «все пропало». Со временем я научился смотреть на срыв не как на окончательный приговор, а как на сигнал: значит, где-то я себя обманул — недоследил за триггерами, недоговорил, недопросил помощи.

Миф 3. «Настоящие изменения должны происходить быстро». Я ожидал, что через месяц-два трезвости жизнь станет «как в рекламе»: легкость, энергия, планы. На деле первые месяцы были мутными и местами очень тяжелыми. Но именно то, что я перестал ждать чудес и начал просто делать шаги, спасло меня от разочарования и отказа от пути.

Понимание этих заблуждений не пришло за один день. Это результат множества разговоров с терапевтами, ребятами из групп, и, честно, множества собственных шишек.

Если сказать честно — один я не вытянул бы.

Я долго сопротивлялся идее реабилитации и психотерапии. Казалось: «Я и сам все понимаю. Зачем мне кто-то посторонний?» На деле я не понимал даже половины того, что со мной происходит.

Работа со специалистами дала мне то, чего я сам себе дать не мог:

• ясное объяснение, как работает зависимость — на уровне мозга, поведения, эмоций;
• безопасное пространство, где можно говорить не «я все контролирую», а «мне страшно, я не верю, что получится»;
• конкретные инструменты — как пережить тягу, что делать в кризис, как выстраивать день, чтобы не проваливаться в пустоту;
• опыт групп, где я перестал чувствовать себя единственным «испорченным».

На групповых встречах я видел людей, которые когда-то были в еще большем аду, чем я, а сейчас живут трезво: работают, растят детей, строят планы. Их истории ломали мои убеждения о том, что для таких, как я, дороги назад нет.

Психотерапия помогла докопаться до причин, почему мне вообще понадобились наркотики. Я впервые столкнулся с тем, что много лет не умел проживать злость, страх, стыд, одиночество. Все это я не осознавал, а «заливал» веществом. Когда эти чувства начали подниматься на поверхность в трезвости, без специалистов я просто не выдержал бы их тяжести.

Раньше я представлял «шанс на выздоровление» как некую цифру: 10%, 50%, 90%. Теперь понимаю: шанс — это не что-то внешнее. Это сумма моих ежедневных действий.

Каждый день я увеличиваю свои шансы на ремиссию, когда:

• прихожу на группу, даже если не хочу;
• честно говорю о желании употребить, а не прячу его;
• выбираю позвонить человеку поддержки, а не старому «другу по теме»;
• признаю, что мне плохо, и прошу помощи.

И наоборот: каждый раз, когда я начинаю думать «да все нормально, я сам справлюсь, мне уже не нужна поддержка», этот шанс уменьшается.

Постепенно к голой трезвости добавилась еще одна важная вещь — смысл. Я начал замечать, ради чего стоит держаться: первые восстановленные отношения с родными, новые знакомые вне употребления, работа, в которой я что-то умею и нужен, простые вещи вроде возможности проснуться без ужаса в голове.

И вот тогда понятие «бывший наркоман» перестало звучать для меня как притворство. Я перестал быть человеком, который живет вокруг вещества — даже если физически не употребляет. Я стал человеком, у которого есть прошлое зависимого, но настоящее и будущее — другие.

Если коротко ответить на вопрос «бывают ли наркоманы бывшими?» — да, бывают. Я — один из них. Но важно понимать, что это не магическое превращение.

Быть бывшим наркоманом — это:

• помнить, что у тебя есть зависимость, но не строить вокруг нее всю свою жизнь;
• быть честным с собой и другими, а не прятаться за масками;
• не делать вид, что ты «как все», а принять свои особенности и выстроить жизнь так, чтобы защитить себя;
• уметь просить помощи и не считать это слабостью.

Мое прошлое никуда не делось. Оно не перечеркнуто. Но оно перестало руководить моими решениями. Я научился жить не «вопреки», а «с учетом» — с учетом того, что у меня есть эта история, эта боль, этот опыт.

И если ты читаешь это и думаешь, что уже слишком поздно, слишком запущено, слишком много срывов — я знаю, как это ощущается. Я был там. И я знаю, что пока ты жив и хотя бы иногда задаешь себе вопрос «а можно ли по-другому?» — у тебя есть шанс.

Бывшие наркоманы есть. Мы существуем. Мы учимся, ошибаемся, живем, строим, любим, злимся, радуемся, боимся. Просто однажды мы решаем, что наркотик больше не будет центром нашей жизни. И каждый день снова подтверждаем это решением, словами и действиями.